Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.
Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.
Китайская цензура — одна из самых сложных в мире систем по контролю за культурой. Чтобы управлять мнением сотен миллионов человек, государство использует множество инструментов: от ИИ-цензоров в интернете до совместного творчества с независимыми авторами. DOXA рассказывает, как устроена китайская цензура и почему мировые кинокомпании ей подчиняются.
- ИллюстраторИллюстраторВитя Ершов
- РедакторРедакторНикита Рязанский
- Публикация23 июля 2026 г.
Как устроена цензура в КНР
«Раньше люди редко доживали до 70 лет, но сегодня в 70 лет ты все еще ребенок», — сказал лидер Китая Си Цзиньпин в коротком разговоре о бессмертии с Владимиром Путиным в 2025 году. Запись этого диалога стала популярной в мире столь же быстро, как и внутри Китая. Однако вскоре в китайских соцсетях не осталось и следа от обсуждений разговора двух лидеров. Никто не объявлял о запретах на публикации по этой теме, никого не стали показательно сажать, пресс-секретари партии не выступали с длинными осуждающими речами. Просто любые упоминания о разговоре были стерты китайской цензурой.
Центральный отдел пропаганды Коммунистической партии Китая — ключевое цензурное ведомство при Си Цзиньпине. Именно оно следит за всеми медиа, интернетом, книгами и журналами. То же ведомство допускает фильмы в прокат и в эфир. Без согласия Центрального отдела пропаганды ни одно произведение не сможет попасть к массовой аудитории.
Маргарет Робертс, политологиня из Калифорнийского университета в Сан-Диего и специалистка по цензуре, выделяет три механизма цензуры в Китае.
- Первый механизм — это страх. Открытая угроза наказания — будь то увольнение, проблемы с поиском контрактов или выставок для художников или даже тюремные сроки — подталкивает работников СМИ и художников к самоцензуре.
- Второй — так называемое «трение». Нежелательный контент становится сложнее найти: зацензуренный сайт медленно грузится, его помещают в конец списка выдачи браузера. В результате пользователь, устав от ограничений, переходит на разрешенный ресурс.
- Третий механизм — «наводнение». Государство производит «отвлекающий контент», чтобы вытеснить нежелательные новости.
Робертс подчеркивает, что наиболее эффективны именно второй и третий механизмы цензуры. Их сложно обнаружить, и они вызывают меньше негативной реакции: «Даже цензура, которую легко обойти, может быть чрезвычайно эффективной».
Эта концепция в разной степени применима ко всем областям китайской культурной жизни. Страх наиболее ярко проявляется в явных запретах и индивидуальных арестах. «Трение» пронизывает все сферы культуры — комитеты, процесс подачи заявок, многоступенчатый контроль, через который должны пройти писатели, кинематографисты и художники, прежде чем их работы смогут попасть к аудитории. А «наводнение» заметно в том, сколько в социальных сетях искусственно раздутого государственного контента и как мало независимого.
Цензор — критик и продюсер: кино в КНР
Подходы к цензуре внутри киноиндустрии сложились не сразу. До 2001 года правительство пыталось контролировать культурную среду напрямую, допуская, как правило, только идейно выдержанные фильмы. Однако после вступления Китая в ВТОВсемирная торговая организация правительству пришлось пойти на ряд уступок: открыть рынок кинематографа, пропустив международное искусство в страну, стандартизировать и упростить требования к авторам.
А в апреле 2018 года Управление по делам кино Китая передали непосредственно в подчинение Департаменту пропаганды КПККоммунистическая партия Китая. Его новый подход сделал упор на так называемое «соучастное творчество»: соучастное творчество оно вынуждает артистов вести переговоры и работать с цензором над произведением сообща.
Сформулированные «на бумаге» правила, в свою очередь, многочисленны и намеренно расплывчаты. Это создает неопределенность, которая делает самоцензуру и «соучастное творчество» наиболее надежными для режиссеров подходами. К контенту, который может быть признан неприемлемым, относятся материалы, подрывающие национальное единство или социалистическую систему; «изображения, пропагандирующие феодальные суеверияКолдовство, призраки и религиозная тематика в целом»; «искажение истории» и «пропаганда негативного взгляда на жизнь», а также «противодействие духу закона».
ЛГБТК+ и «ненормативные» семейные отношения на практике почти не допускаются для позитивного изображения. Фестивали для квир-кино, когда их удается организовать, чаще всего проходят «вне» цензуры, то есть действуют без государственного разрешения. Такие показы режиссеры проводят тайно: если их найдет полиция, сами фильмы будут изъяты, а фестиваль — закрыт.
Киноленты, изображающие «серьезные темы»К таким относится изображение состояния общества и истории, например, революции, включая Культурную революциюСерия политических компаний в Китае в 1966-1976 годах. Мао Цзэдун использовал молодежь для борьбы с пережитками "старой" культуры. Арестам, публичным избиениям, внесудебным расправам подвергались, как представители партийной верхушки, интеллигенция так и образованные горожане. В частности, отец нынешнего правителя Китая Си Цзиньпи́ня и его самого отправили на "трудовое перевоспитание". Семь лет семья жила в пещере и спала на кирпичах и участвовала в принудительных работах. Всего от Культурной революции пострадало около 100 миллионов человек, должны быть специально зарегистрированы. В 2011 году Государственное управление по делам радио, кино и телевидения выпустило руководство, запрещающее сюжеты о путешествиях во времени в телевизионных драмах на том основании, что они «легкомысленно относятся к серьезным темам в истории».
Каково быть нобелевским лауреатом: литература в Китае
Два китайских писателя, удостоенные Нобелевской премии по литературе, занимают противоположные позиции в моральной экономике системы: один эмигрировал из страны, второй остался.
Гао Синцзянь покинул Китай в 1987 году после того, как его пьесы запретили, а другие произведения власти подвергли цензуре. Его монументальный роман «Гора Души» был написан в Париже с явным пренебрежением к возможности публикации внутри страны. На своей Нобелевской лекции в 2000 году Гао рассказывал, что начал писать книгу, «чтобы рассеять свое внутреннее одиночество именно в то время, когда произведения, написанные мной с жесткой самоцензурой, были запрещены».
Тем временем написанный им в изгнании роман остается запрещенным в материковом КитаеМатериковый Китай - основная территория Китайской Народной Республики, которая находится под управлением Коммунистической партии Китая после гражданской войны 1927-1950 годов. На острове Тайвань существует независимая Китайская республика, которую обычно называют просто Тайвань. После объявления о присуждении ему Нобелевской премии правительство выступило с заявлениями о политической предвзятости премии, и только премьер-министр Чжу Жунцзи с осторожностью поздравил французское Министерство культуры и самого Гао, порадовавшись победе работы, написанной на китайском. Впрочем, впоследствии Пекин это отрицал.
Писатель Мо Янь, наоборот, остался и пользуется популярностью. Он — член Коммунистической партии, а в 2011 году его назначили заместителем председателя государственной Ассоциации писателейТворческая общественная организация Китая, занимающаяся поддержкой отношений между государством и писателями: за это он получает государственную зарплату и пенсию. Его Нобелевская премия, в отличие от Гао, удостоилась похвалы и празднования от официального Пекина и медиа. Ли Чанчунь, самый высокопоставленный чиновник, отвечавший за пропаганду, лично отправил автору поздравления.
Премия принесла писателю около трех миллионов долларов, сделав его вторым по доходам писателем в стране. А сам он после победы выступил в поддержку цензуры, сравнив ее с проверкой безопасности в аэропортах. Тогда же он отказался подписывать открытое письмо с требованием освободить Лю Сяобо — заключенного в Китае диссидента и лауреата Нобелевской премии мира. Спустя несколько месяцев Мо Янь все-таки высказал, хоть и весьма мягко, «надежду на скорейшее освобождение».
Несмотря на относительно теплые отношения с партией и «корректное» поведение на публике, назвать Мо Яня аполитичным сложно. Его романы, включая «Красный гаолян», затрагивают чувствительные для страны темы. Переводчик Брендан О’Кейн описал произведение как «наполненное описаниями продажности, жестокости и глупости власти», а в «Чесночных балладах» Мо Янь напрямую рассказывает о коррупции чиновников и борьбе с ней обычных крестьян.
Возможно, именно из-за этого после победы Мо Яня центральный орган цензуры Китая издал директиву для веб-сайтов по всей стране: следить за обсуждениями Нобелевской премии, удалять комментарии, «позорящие партию», и блокировать любые упоминания Лю Сяобо или Гао Синцзяня на 10 дней. Нобелевская премия Мо Яня была представлена как свидетельство жизнеспособности китайской культуры, однако из-за нее в стране всплыли упоминания о нежелательных фигурах.
Как Китай цензурирует весь мир
Сегодня Китай является вторым по величине рынком как для кассовых сборов кино, так и для современного искусства. Это положение дает ему коммерческие рычаги влияния, простирающиеся далеко за его границы.
В отчете Index on Censorship за 2022 год описывается, как финансовые связи Китая привели к самоцензуре внутри европейских институтов, не имеющих никаких отношений с КПК. Например, датский скульптор Йенс Гальшиот, создавший скульптуру «Столп позора» в память о бойне на площади ТяньаньмэньСерия про-демократических акций протеста студентов и рабочих на площади Тяньаньмэнь в Пекине, закончившаяся жестким подавлением с применением огнестрельного оружия и бронетехники, в том числе танков. Оценки погибших варьируются: от нескольких сотен до нескольких тысяч в 1989 году, обнаружил, что его запланированное выступление в датском муниципалитете отменили после личного вмешательства мэра. Местное правительство получило значительные инвестиции из Китая и посчитало, что приглашение Йенса «послало бы неправильный сигнал».
Китайская цензура регулирует не только отечественных художников, но и мировых. Так, в 2019 году фильм «Однажды в Голливуде» сняли с проката за неделю до запланированной премьеры. Цензорам не понравились эпизоды, где актер и борец Брюс Ли выглядел смешно, особенно момент, когда герой Брэда Питта побеждает его в драке. Актер Ричард Гир, например, считает, что он стал невостребованным в Китае из-за своей поддержки ТибетаВ 1950 году Китай вторгся на территорию Тибета и включил его в собственный состав как автономную область. Наплыв в Тибет населения из КНР и политика КПК привела к восстанию тибетцев в 1959 году; волнения и движение за независимость продолжаются до сих пор.
Американская и местная киноиндустрия крепко связаны. Совместное производство предоставляет китайским студиям доступ к глобальным бюджетам и западной аудитории, а голливудским компаниям — доступ ко второму по величине кинорынку в мире. Но это требует обхода контентных ограничений так, что в итоге обе стороны остаются ни с чем.
Социолог Цзюнь Фан описывает подход студий к адаптации сценариев так: вместо «культурного погружения», то есть налаживания связей между культурами на основе общих исторических связей, в работу вступает «культурный серфинг» — более мягкая форма культурного смешения, избегающая всего, что может привлечь внимание регулирующих органов.
В этом важное отличие китайской цензуры от российской: она использует встроенность Китая в глобальный рынок, а не пытается полностью оградить его от иностранцев. КПК использует культуру как инструмент мягкой силы, а не средство достижения «полного суверенитета» России полного суверенитета.
Парадокс мягкой силы
В китайских правительственных документах с поразительной регулярностью встречается термин «вэньхуа жуаньшили» — культурная мягкая силаКонцепция Джозефа Найя, разработанная в Гарварде в 1990-х годах для описания способности Америки привлекать, а не принуждать. Влияние страны, по мысли ученого, можно усилить с помощью культурных контактов, пропаганде определенного образа жизни и ценностей. Начиная с выступления Ху ЦзиньтаоГенеральный секретарь КПК в 2002-2012, предшественник Си Цзиньпина на XVII съезде КПК в 2007 году Пекин начал усиленно инвестировать в инфраструктуру внешней пропаганды: институты Конфуция, международные кинопроекты, культурные фестивали, а также коммерческие продукты, распространяемые по всему миру, — от мобильных игр до дизайнерских игрушек.
Си Цзиньпин к мягкой силе тоже относится с энтузиазмом. Он неоднократно говорил о необходимости для Китая «рассказывать хорошие истории», то есть создавать культурный продукт, способный обеспечить Китаю ту всемирную репутацию, которую американская популярная культура долгое время обеспечивала Вашингтону. Есть лишь одна проблема: китайский режим цензуры, регулирующий культурное производство, структурно несовместим с этой целью.
Директорка азиатских исследований из Совета по международным отношениям Лиз Экономи указывает на противоречие культурной политики. Китайское государство и частный бизнес, в том числе творческая индустрия, неотделимы друг от друга, и имидж КПК подрывает доверие международной аудитории к итоговому продукту.
Эту проблему подчеркивает Вэнди Су, специалистка по медиа и культуре из Университета Калифорнии: хотя государство исторически отдавало предпочтение бюджетным структурам в продвижении культуры, на деле именно негосударственные субъекты — коммерческие продюсеры, работающие с относительной творческой свободой, — создавали тот международный культурный авторитет, которым обладает Китай.
Игрушечный персонаж Лабубу, Игрушечный персонаж Лабубу придуманный гонконгским дизайнером, мультфильм «Нэчжа 2», видеоигра «Черный миф: Укун» — все они привлекли значительное международное внимание в 2025 году практически без государственной поддержки. Общим для них было укоренение в традиционном китайском культурном слое — мифологии, фольклоре, визуальных приемах — и творческая свобода.
Исследование MERICS также отмечает, что «успех китайского коммерческого культурного экспорта в большей степени зависит от рыночно-ориентированного творчества, чем от государственной поддержки».
Государство это, конечно, тоже понимает и по мере возможностей корректирует свои действия. Традиционная культура не только переживает возрождение в продуктах на экспорт — ее все активнее встраивают в политическую стратегию партия и Си Цзиньпин. Так, в 2016 году он дополнил идеологическую доктрину Ху Цзиньтао, так называемые «три уверенности»Доктрина о необходимости веры в китайский социалистический строй во всех его проявлениях: в пути, в политической теории, и в системе, включив туда «уверенность в культуре». А спустя год, на XIX съезде КПК, Си заявил, что культура должна быть в центре усилий по «возрождению Китая». Теперь партия и вовсе распространяет «мысль Си Цзиньпина о культуре». Культурные и коммерческие успехи очень быстро присвоили власти.
Схема такая: допустить коммерчески успешный культурный продукт, опирающийся на аполитичные традиции, отметить его международный успех как свидетельство цивилизационного величия Китая, использовать этот успех для укрепления внутренней легитимности.
Наиболее важная черта китайской цензуры в том, что запрет — не единственное ее оружие. Гораздо важнее ее структурные, неформальные особенности: запрет на фильмы о путешествиях во времени и ему подобные работают без активного вмешательства цензоров. Режиссеры, киностудии, художники и инвесторы сами осторожничают и идут на сотрудничество с государством. Это делает цензуру гораздо глубже и страшнее, чем излюбленные Кремлем блокировки VPN и Instagram. Эта система взаимоотношений между государством и индустрией развивалась десятилетиями: привычки к самоцензуре культивировались не одним поколением, и тонкий баланс между цензурой и успешным арт-производством находили далеко не всегда. Поэтому просто «позаимствовать» китайские подходы России — или кому-то еще — нельзя, по крайней мере сразу.
